Новини Блоги Коронавірус Місцеві вибори
Місцеві вибори Коронавірус Новини Блоги Facebook Telegram
Юрій Бутусов

"Их артиллерия била по 8-9 часов подряд."

"Их артиллерия била по 8-9 часов подряд."

"Их артиллерия била по 8-9 часов подряд. Лучше бы добровольцев было меньше - они плохо представляют что надо делать" - известный армянский хирург рассказал об увиденном на войне в Карабахе в составе отдельного разведбатальона

Интересное интервью в "МК" с врачом Гайком Балаяном, которое дает представление о ходе боевых действий, направлениях действия разведбатальона ВС Армении, об организации добровольцев в армянской армии, эффективности огневого поражения азербайджанских войск. Подсократил не существенное.

"- В Карабахе служил мой сын Зорик. Когда ему исполнилось 18 лет, он, как и все юноши Армении, был призван в армию для прохождения обязательной службы. Попал в Карабах, и к моменту начала войны находился там уже более полутора лет. Могу сказать, что он служил в разведывательном батальоне (в Карабахе дислоцируется 178-й разведывательный батальон ВС Армении - Ю.Б.).

Вернемся к событиям 27 сентября. В тот момент, когда начались боевые действия, я сразу же сел за руль своей машины и помчался в Степанакерт. В первый же день я увидел сына километрах в пяти от того места, где он служил. Их эвакуировали в леса, потому что нападение Азербайджана началось с того, что все наши войсковые части в первые минуты были обстреляны при помощи беспилотников. После встречи с сыном я отправился в областную больницу Степанакерта, куда свозили множество раненых.

Первые два дня я оперировал, помогал местным медикам в организационных моментах. 29 сентября мне позвонил сын и сказал, что их отправляют на север. Я сразу помчался на своей машине за ними. Догнал их по пути. Свою машину оставил, сел в их «Урал» и поехал с ними на фронт. Остальные 40 дней я уже был солдатом рядом с моим сыном в его подразделении.

Мы были в самых горячих точках. После севера – Джебраиль, Гадрут, снова Джебраиль, «9-й километр» - перекресток дорог на Джебраиль, Гадрут и Физули. Везде мы были, и остались живы только по воле Божьей.

- Как же вам, невоенному человеку, разрешили быть на фронте, рядом с сыном, да еще и в разведывательном подразделении?

- Там были тысячи добровольцев, не имеющих к войне никакого отношения. Военные меня уважали, как врача, я много раз оказывал медицинскую помощь прямо на передовой. В Красном Базаре азербайджанцы много бомбили школу. Конечно, в ней была наша военная часть, все школы тогда становились войсковыми частями. Там было много раненых. Я оказывал им первую помощь, потом их везли в Степанакерт.

- Велики ли были потери?

- Конкретно в нашей группе, которая входила в разведбатальон, было четверо погибших и 12 раненых. В группе было сначала 27 человек, а в конце осталось 17. Их артиллерия могла часами подряд долбить по нашим позициям. У нас на севере бывало так, что наш пост подвергался артиллерийскому обстрелу по восемь-девять часов подряд. Орудия были самых разных калибров. Если был 60-миллиметровый миномет, то мы говорили: «Слава Богу!» «Грады» били поблизости. Про самолеты и беспилотники уже не говорю.

- Использование беспилотников – это главная «фишка» этой войны. Как их применяли?

- Беспилотники использовались для разных целей. Их было три-четыре вида. Одни использовались как «наводчики». Беспилотник приходил, и через 4 минуты артиллерия точечно по нам била. Так было в Джебраиле, когда артиллерия ровно через четыре минуты по нам отработала. Я тогда подумал, что мы уже умерли. Я ничего не чувствовал. Ничего не видел. Везде был черный дым, на мое тело падали камни, какие-то осколки. Я кричал «Зорик, Зорик!» - звал сына по имени, звал других наших товарищей. Они откликнулись, и я понял, что они живы. Потом дым рассеялся. Рядом с нами стояли три наших танка. Мы увидели, что в один из них попал снаряд. Это было совсем близко от нас. То есть этот беспилотник передал координаты танка, а мы были рядом. Были еще беспилотники, которые просто собирали развединформацию. А были беспилотники-камикадзе, которые сами падали на цель и взрывались. В первые две недели беспилотники использовались особенно активно.

- Ваш сын был ранен на войне?

- Да. Мы были в поселке Сарушен, недалеко от Красного Базара. Перед нами было так называемое Адское ущелье. Там были 7-8 сел. Напротив - длинный горный хребет, по которому можно было дойти до Шуши. У азербайджанцев была задача прорваться к Шуше. На нас они особенно не отвлекались, хотя с их стороны иногда бывали в нашу сторону обстрелы. Мы были там в одном месте, держали первый пост. Дислоцировались в пожарной станции села между пересменками. Вдруг начинается минометный обстрел. Мина падает на соседнюю крышу. Мы выбежали, чтобы спрятаться в ближайший окоп. Третий-четвертый удар – и нас накрыло взрывной волной. Опять дым, опять я ничего не видел. Сын и его товарищи были впереди, их отбросило, я кричал. На несколько минут отключилось сознание. Когда я очнулся, начал щупать сыну пульс. Не сразу смог это сделать, так как не мог отвернуть ему рукав. Но слава Богу травма была не очень большая.

- Бывали еще серьезные ситуации?

- Конечно. Было так, что снаряд упал совсем рядом и сколком пробило лоб нашему 19-летнему другу. Он скончался на месте. Был еще один очень хороший и близкий друг моего сына. Он погиб в Гадруте, в этих ущельях. Много наших друзей было ранено. И я видел очень много трупов других погибших. Не только ведь мы были в Джебраиле, были и другие подразделения. Очень много было тяжелых ситуаций. Мне, 43-летнему, было очень трудно быть наравне с 18-летними. Но я ни на метр не отходил от своего сына.

- Где вы прятались во время бомбежек?

- Если была бомбежка, или просто во время «пересменки» мы в «щели» заходили. Пост – это 7 наблюдательных пунктов, десятиместный блиндаж и 12-местная щель. И таких постов много. Случалось, что противник атаковал эти наши посты, завязывался ближний бой… Случалось, что они били 9 часов подряд по одному посту из всех видов артиллерии. Под этим обстрелом ты идешь на наблюдательный пункт. Два часа ты там должен дежурить, потом пересменка. Путь от наблюдательного пункта до «щели» – вот на нем ты можешь остаться навсегда. В Джебраиле было очень трудно. Километры передовых линий, огромное открытое пространство. Очень неравная борьба была. Но наши войсковые части, наши 18-летние воины сражались героически.

- А добровольцев было много?

- Очень много. Но лучше бы их было меньше. Взять наши посты. Регулярная армия «держит» такие посты при помощи 7-8 человек. Но когда к ним добавляется еще 20 добровольцев – в «щели» места на всех не хватает. Кто-то начинает сеять панику. Поэтому я говорю: лучше бы регулярная армия сама со всем этим справлялась. Армия Карабаха была очень боеспособна. Она была очень профессионально подготовлена для решения задач обороны Карабаха. Если бы воевали только 18-летние мальчики, я думаю, было бы лучше, чем та всеобщая мобилизация, которая у нас была объявлена. Потому что наша армия четко знает, что надо делать. А добровольцы это плохо себе представляли. Я думаю, что мобилизация должна была быть проведена по-другому.

Я был на Гадрутских высотах и сам все видел. И мне непонятно, как азербайджанцы смогли взять эти высоты. Но я не военный специалист. Наверно, эти азербайджанцы просто были хорошо подготовлены к таким горным операциям. Потому что, когда они брали Шушу, наша артиллерия очень хорошо по ним работала. Но все равно они прорывались".

Підписуйтесь на zPost.me в соцмережах:
0
0
0
0
Більше інформації у Telegram-каналі

Головне про коронавірус:
Також читають: